В 2003 году я уже наблюдал появление в госаппарате качественно нового поколения молодых чиновников, интересующихся лишь мнением начальства и полностью игнорирующих реальность. Конечно, во все времена молодые карьеристы понимали, что мнение начальства о мире значительно важнее его реального устройства, однако они никогда не забывали оглядываться и на реальность — хотя бы из простой осторожности, если не любопытства.

Мне посчастливилось увидеть не отдельные экземпляры, а целую волну людей, искренне не понимающих значения реальности вообще. Подсознательно они отрицали сам факт ее существования и являлись законченными идеалистами, считающими, что мир существует лишь в той форме, в которой он существует в сознании — правда, не их собственном, а их руководства.

Согласитесь, это качественно новая степень неадекватности — и вызвана она была, как представляется, общей тенденцией деградации русского образования, в первую очередь высшего. Благодаря рыночной переориентации и в отсутствие всякого контроля оно из системы «образования», то есть созидания общества, его элиты и отдельных личностей, не говоря уже о системе передачи знаний и умений, превратилось, за редким исключением, в инструмент простого зарабатывания денег на молодежи. Выпускники даже лучших московских вузов (что уж говорить о печально знаменитых заведениях вроде социологического факультета МГУ) часто не обладают минимально необходимыми знаниями и лишены навыков усвоения новой информации.

И, в общем, это им не очень мешает.

Система управления не может навязывать обществу правила, отличные от тех, по которым живет сама. Наша система управления из социализма, минуя капитализм, провалилась сразу в феодальные времена, когда важны не какие-то там абстрактные знания, а умение конкретно замочить оппонента в сортире или, на худой конец, на турнире (а можно и просто из-за угла), а также такие понятные вещи, как личные связи, землячество, верность при почти полном игнорировании профессионализма.

Эпоха Просвещения — это ведь уже агония феодализма, а наш феодализм, если верить официальным «спецпропагандонам» (приношу извинения — так некоторые из них называют себя сами), крепок, как никогда, и агонизировать не собирается.

Феодализация власти и общества (в том числе благодаря поощрению массового въезда в страну носителей феодальной культуры) обесценивает знания не хуже, чем в конце 80-х — начале 90-х их обесценивала дикая «капитализация».

Это происходит стремительно. В моей юности, накануне и во время агонии СССР, в моем самом обычном московском кругу страшным оскорблением было слово «сынок», под которым понимали человека, вольно или даже невольно эксплуатирующего в своих целях возможности родителей.

Сегодня это норма: по-другому сделать карьеру все еще можно, но тысячекратно сложнее, чем даже в балабановском лубке про СССР.

При этом феодализированное государство не может создать никакой внятной идеологии не только из-за своей фатальной коррумпированности, которая стала едва ли не основой государственного строя, но и в силу невольного отрицания знания как такового: без знания идеологии не создашь, без него доступна только религия.

И мы видим безумную, наглую экспансию кликушеского православия как единственно доступного нашей гниющей тусовке (именующей себя «элитой») эрзаца идеологии.

Кстати, как вспоминают сами священники, церковь перед революцией предопределила свою судьбу тем, что в значительной степени превратилась в пристанище ленивых и неумных людей, которые получали гарантированное содержание при крайне малообременительных обязанностях — до такой степени малообременительных, что деятельные натуры в принципе не могли стремиться к подобной участи. И блоковский поп, который «портил девок», — выражение не личной обиды художника, а очевидного для современников длительного отрицательного отбора, сформировавшего негативное в целом отношение общества к церкви как к учреждению.

Насильственная феодализация общества прогнившей «тусовкой», стремящейся низвести еще вчера высокоразвитую страну до уровня своих едва ли не пещерных «понятий», среди прочего ведет и к закупорке социальных лифтов. Результат всего изложенного — дебилизация молодежи как государственная политика, эффективно объединяющая реформаторское стремление избавить себя от ответственности за что бы то ни было с коммерческим интересом — в первую очередь, стремление правящей бюрократии, наполовину состоящей из тех же самых профессиональных реформаторов.

Вывариваясь в путинской России, понимаешь: действительно все страны проходят один и тот же путь, но некоторых ведут по нему в другую сторону.

Однако обесценение знания как такового — симптом отнюдь не только России. Это глобальная тенденция.

Автор — директор Института проблем глобализации
МИХАИЛ ДЕЛЯГИН